Три дня в августеСоветский Рубикон и левое движениепереведено из 1917 No. 11 В недели, последовавшие после провала «путча» 19-21 августа, Интернациональная Большевистская Тенденция была практически единственной политической силой среди множества самопровозглашенных троцкистских организаций, которая увидела в этих событиях конец советского рабочего государства. Дальнейшее развитие событий только подтвердило правоту нашей точки зрения. Через несколько дней после «путча» Горбачев, по указанию Бориса Ельцина, объявил о роспуске КПСС. Съезд Народных Депутатов проголосовал за самороспуск. В декабре Ельцин объявил о расформировании Советского Союза и создании так называемого Содружества Независимых Государств. Ельцин даже не удосужился изобразить попытку консультации с Горбачевым, все попытки которого поддерживать хотя бы внешне деятельность союзного правительства попросту игнорировались. В день Рождества Горбачев перестал быть президентом СССР. Советский флаг был спущен со Спасской башни Кремля и в тот же вечер был заменен царским. Ельцин въехал в апартаменты советского президента еще до того, как Горбачев успел собрать свои вещи. Основные советские политические институты удалось беспрепятственно распустить, потому что разрушение СССР уже было к тому времени предопределено. Развитие событий после «путча» явилось не более чем эпилогом трех августовских дней, когда деморализованные защитники старого сталинистского аппарата делали свою последнюю ставку и проигрывали. Ельцину не потребовалось много времени на полное разрушение и без того обветшалой государственной экономики. В начале января он отменил государственные субсидии в пищевой и ряде других отраслей, в несколько раз повысил цены. Это были только первые шаги целенаправленной системы мероприятий, направленных на замену плановой экономики рыночной анархией. Это быстро вызвало волну народного возмущения. Поскольку Ельцин вверг страну в пучину реакция, разгневанные массы ополчились против него. Серия голодных бунтов, унесшая жизни нескольких студентов, пронеслась по столице Узбекистана Ташкенту; рабочие, военные и бывшие партаппаратчики пришли на Красную Площадь выразить свой протест против нового режима 7-го ноября – в день Октябрьской революции. 5000 офицеров пришли к Кремлю протестовать против ельцинских планов разделения армии по национальному принципу. 50000 человек вышло в феврале на улицы Москвы на невиданную доселе антиправительственную демонстрацию. В акциях участвовали не только демонстранты с красными флагами и портретами Ленина и Сталина, но и ультраправая Либерально-Демократическая Партия России (ЛДПР) и другие монархические и антисемитские элементы. Когда вспыхнули внутренние конфликты на Кавказе, а Ельцин продолжил спор с новым националистическим режимом в Украине о судьбе Черноморского флота, стало ясно, что путь к реставрации капитализма в бывшем Советском Союзе не будет гладким. Ельцинская «реформа цен» была представлена как рекомендация Джеффри Сакса, «золотого мальчика» Гарвардской Школы Бизнеса. Последние несколько лет Джеффри Сакс посвятил ознакомлению польских рабочих с «прелестями» свободного рынка. Целью реформ было сокращение дефицита российского бюджета и стабилизация рубля. При старой плановой системе цены на товары определялись не рынком, а социальными и экономическими задачами государственного планирования. Рубль функционировал более как эквивалент оплаты труда, нежели средство платежа. Для создания режима общего производства товаров и внедрения бывшего СССР на мировой рынок необходимо, согласно Гарвардской школе, иметь определенный тип универсального эквивалента, для создания определенных показателей, исходя из которых различные товары могут быть проданы. Как скоро Россия и другие республики бывшего СССР вступят в империалистическую «семью наций»? Производительность труда в бывшем СССР значительно уступает показателям развитых капиталистических стран. Товары советского производства, как правило, неконкурентоспособны по цене или качеству с западными товарами. Западные капиталисты неохотно делают инвестиции даже в Польше и бывшей ГДР, экономика которых намного более развита, чем российская. Российская и украинская промышленность имеет крайне невысокие шансы на привлечение инвестиций. Честолюбивые российские «предприниматели» не могут даже организовать производство и начать получать прибыль на существующих государственных предприятиях. Чтобы стать конкурентоспособными на международном уровне, большинство советских предприятий должно провести масштабную реструктуризацию и техническое перевооружение, что может быть достигнуто только при помощи инвестиций из-за рубежа. Империалистические гиганты не заинтересованы плодить новых конкурентов ни в одной из отраслей экономики. Значительные ассигнования на «помощь» бывшему Советскому Союзу, ежегодно выделяемые империалистами, является лишь незначительной частью средств, направляемых в свое время на борьбу с «империей зла». Этих средств достаточно лишь для того, чтобы до поры до времени поддерживать падающую популярность Ельцина. Все это никак нельзя назвать современным Планом Маршалла. Страны, ранее составлявшие СССР, не остаются без внимания хищников с Уолл-стрит и Франкфуртской фондовой биржи. Бывший Советский Союз был ведущим мировым производителем нефти и леса, его территория также была богата минералами, металлами и зерновыми. Население имеет достаточно хорошее образование даже по западным стандартам, поэтому существует огромный потенциальный рынок конкурентоспособной рабочей силы. Но империалисты, в основном, видят бывший Советский Союз как поставщика сырья и сельскохозяйственной продукции и потребителя конечных продуктов из США, Европы и Японии. Деиндустриализация, которая будет сопровождать реставрацию капитализма, ввергнет республики бывшего СССР в пучину экономической зависимости и хозяйственной отсталости, более характерную для стран Третьего мира, чем для развитых капиталистических государств. Однако бывший Советский Союз не был страной Третьего мира. Большевистская революция 1917-го года разрушила старую царскую империю и положила начало превращению преимущественно крестьянской страны в мощную индустриальную державу. Во время революции более 80% советского населения жило в деревне, сейчас более 60% - горожане. Реинтеграция Советского Союза в международную капиталистическую систему будет означать разрушение целых государственных отраслей экономики: сталелитейной, машиностроительной, военной, потребительских товаров, а также обнищание десятков миллионов рабочих, ранее занятых в производстве. Непохоже, чтобы государства, возникшие в результате развала СССР, могут быть приведены к состоянию стран Третьего мира без вспышки народного гнева. Ельцин легко может быть свергнут, поскольку народное возмущение против шоковой терапии «свободного рынка» продолжает нарастать. Поэтому уже сейчас он вынужден модифицировать наиболее жесткие пункты своей экономической программы. Однако Ельцин и его сторонники ни на йоту не свернули с пути капиталистической реставрации – меняются только тактика и сроки. За рабочую революцию, разгромить контрреволюцию!Единственная сила, которая может повернуть поток событий вспять – рабочий класс – дезориентирован и деморализован годами сталинского предательства. Ельцинский режим остается весьма непрочным и уязвимым к воздействию снизу. Революционеры в бывшем СССР должны способствовать трансформации народного возмущения аферистами и спекулянтами продуктами питания в выступления против всей приватизационной схемы. Подобно событиям 1905-го и 1917-го года, рабочие могут восстановить советы с помощью представительных органов на каждой производственной единице, состоящих из рабочих и их классовых союзников. Такие органы народной власти могут обеспечить необходимые поставки и справедливое распределение продовольствия. Они также могут остановить грабеж и воровство общественной собственности на предприятиях и прекратить увольнения при помощи введения дифференциальной почасовой системы мотивации труда и узаконивания организационной структуры для возрождения рабочего государства. Массовое неприятие ельцинских жестких мер активно эксплуатируется правыми националистическими демагогами и антисемитскими черносотенными элементами. Антиельцинские демонстрации в последние месяцы собирают как «патриотов»-сталинцев, так и российских националистов и фашистов. Капиталистическая реставрация дала возможность реакционным националистическим силам развязать кровавый конфликт в Кавказском регионе, в Молдове и других территориях бывшего СССР. Марксисты защищают право всех наций на самоопределение и противостоят великорусскому шовинизму ельцинского Кремля. В то же время социалисты призывают к добровольному объединению народов бывшего СССР в обновленной социалистической федерации. Во избежание катастрофы рабочий класс нуждается в безотлагательном революционном руководстве. Революционная партия будет добиваться мобилизации пролетариата для устранения Ельцина и его националистических хозяев от власти, свертывания приватизационных программ и возвращения родины первого в мире рабочего государства на интернационалистический путь Ленина и Троцкого. Каждая группа, претендующая на революционное руководство, должна быть способна видеть реальность и говорить правду. Сейчас политическая реальность заключается в том, что победа контрреволюции в августе 1991-го года разрушила советское рабочее государство. Формально, как и в Польше, Чехословакии и других странах Восточной Европы, большая часть экономики до сих пор находится в государственной собственности. Но силы, находящиеся у власти в обществе, направляют свои усилия на разрушение, а не на поддержку государственной собственности на средства производства. Класс, который сделал общественную собственность явью и более всего заинтересован в ее существовании – пролетариат – был устранен от непосредственного политического управления с приходом к власти Сталина в 1920-х годах. В довершение всех своих преступлений против рабочего класса, сталинистская бюрократия установила свою политическую власть, опираясь на свою самопровозглашенную роль администраторов в экономике с государственной собственностью. Для защиты привилегий бюрократии периодически было необходимо защищать формы собственности рабочих от капиталистической реставрации и репрессировать прокапиталистические элементы из собственной среды. С провалом августовского «путча» раздираемый серьезными противоречиями и глубоко деморализованный сталинистский аппарат распался, и силы, открыто выступающие за разрушение экономики, построенной Октябрем, захватили власть. Победа «путчистов» могла бы послужить препятствием приходу к власти реставраторов, находящихся сейчас у власти, но только временным и непрочным. Поэтому все, кто выступает на стороне «путчистов» против Ельцина и капиталистической реставрации, не должны предоставлять им никакой политической поддержки. До сих пор, насколько нам известно, ни одна политическая тенденция, называющая себя троцкистской, не сдала этот последний экзамен на защиту Советов. Большинство из них поддержало Ельцина во имя демократии, другие оставались нейтральными. Защищая свою ошибочную позицию, многие из этих групп сейчас пытаются принизить значение победы Ельцина в августе 1991-го года. В зависимости от их отношения к «путчу» мы можем разделить псевдотроцкистские организации на три группы: Объединенный Секретариат Четвертого Интернационала (USFI), Рабочая Власть (LRCI) и Спартакисты. Объединенный Секретариат: «Никто, кроме нас, демократов»Последние сорок лет Объединенный Секретариат Четвертого Интернационала (USFI), возглавляемый Эрнестом Манделем, специализировался на искажении и сокращении революционной программы Троцкого с целью ее адаптации к более поздним левацким политическим загибам. Их поиск «дешевого билета» к влиянию на массы привел их к поддержке таких реакционнейших сталинистов, как Кастро и Хо Ши Мин в конце 1960-х годов, безграничному восхвалению антикоммунистов из польской «Солидарности» десятилетие спустя. Как только ведущие политические ветры подули вправо, USFI пытается найти свою спасительную нишу в социал-демократии. В это сложно поверить, но во время августовского «путча» Мандель и его сторонники оказались на стороне нескольких сотен капиталистов-либералов – сторонников капиталистической реставрации и черного рынка, которые защищали ельцинский Белый Дом. Вместе со всей международной буржуазией USFI приветствовал победу российского президента над ГКЧП как «триумф демократии». Один из американских членов USFI писал: «Поражение путча было огромной победой советского народа» (бюллетень «В защиту марксизма», октябрь 1991-го года). Другой американский член USFI увидел в ельцинистских толпах «народное восстание», которое «не имело прецедентов со времен русской революции 1917-го года, возглавляемой В.И.Лениным и Львом Троцким». («Socialist Action», Сентябрь, 1991-й год). Сам Мандель писал: «…путчисты хотели существенно ограничить или даже отменить существующие демократические свободы…Поэтому путч встретил решительный отпор. И поэтому мы должны приветствовать провал путча». Как и у всех правоверных каутскианцев, высшим критерием для Манделя служит абстрактная «демократия». Кремлевские контрреволюционеры и их зарубежные хозяева из МВФ не были столь щепетильны в защите «прав и свобод». Чрезвычайно жесткие меры, необходимые для реставрации капитализма, навязывались советским гражданам на штыках, без напыщенных речей или предвыборных рукопожатий. Марксисты знают, что буржуазная демократия имеет классовый характер. Формальное равенство прав не исключает, а, скорее, скрывает реальное социальное неравенство между буржуазией и пролетариатом, между бездомным нищим и президентом «Дженерал Моторс». Парламентские институты играют важную роль в легитимизации руководящей роли буржуазии, маскируя классовую политику капиталистического правительства фасадом народного согласия. Рабочий класс должен защищать демократические свободы капиталистического общества от всех попыток ограничить или упразднить их. Однако, в свете прогресса человечества, смысл Октябрьской революции значительно больший, чем обычная буржуазная демократия. Отмена частной собственности на территории одной шестой части суши, и замена рыночной анархии плановой экономикой заложила социальную базу общества, в котором демократия станет реальность для миллионов людей, не владеющих предприятиями, банками или империями СМИ. Лицемерные «демократические» империалисты ненавидят сталинистов не за то, что они устранили от власти советских рабочих, а за то, что их руководство основано на завоеваниях российского пролетариата в 1917-ом году. Говоря словами Троцкого: «Мы не должны забывать, что в настоящий момент вопрос свержения советской бюрократии подчинен проблеме защиты государственной собственности на средства производства в СССР». USFI – не на той стороне баррикадАвгустовские баррикады сформировали разделительную линию между теми, кто жаждет восстановления капитализма, и теми, кто хочет замедлить рыночные реформы и восстановить, по крайней мере, временно социальный и экономический статус-кво. Социал-демократы, либералы и все те, кто открыто приветствовал реставрацию капитализма, без особых сомнений приветствовали провал «путча». Псевдотроцкисты, однако, должны были фальсифицировать события, чтобы оправдать свой отказ от защиты Советов и дистанцироваться от чисто леволиберальной позиции. Именно поэтому для USFI чрезвычайно важно «доказать», что между «путчистами» и ельцинистами не было особой разницы. Нат Вайнштейн писала в сентябре 1991-го года в «Socialist Action»:
Конечно, лидеры «путчистов» не были «коммунистами, защищающими социализм», они были сталинистскими бюрократами, пытающимися сохранить власть и привилегии центрального аппарата, зависящего от существования экономики с государственной собственностью, который боролся против сил, открыто проповедующих капитализм. Если, согласно Вайнштейн, путч не был противостоянием реставраторов капитализма и тех, кто боролся против реставрации, какие же силы боролись между собой? Вайнштейн продолжает:
Несложно понять, к чему ведет эта аргументация. Если ельцинисты и лидеры «путча» едины в своем стремлении к капитализму, а отличаются только в политических методах, для рабочего класса более предпочтительна победа той фракции, которая будет возрождать капитализм без репрессивных методов. Это, как мы видим, единственный логичный аргумент, используемый так называемыми троцкистами, для защиты своей позиции отказа от блока с лидерами «путча». Только эта главная предпосылка – что цели «путчистов» и их оппонентов были едиными – ложна. Эрнест Мандель согласен с Вайнштейн в том, что Ельцин представляет некое крыло советской бюрократии, но сомневается в том, что и российский президент, и лидеры путчистов способны и будут пытаться реставрировать капитализм:
Таким образом, с одной стороны, Вайнштейн утверждает, что вся советская бюрократия стремится к реставрации капитализма, с другой стороны, Мандель сомневается в том, что какая-либо часть бюрократии, в том числе даже самые правые ельцинистские элементы, имеют желание или силы для подобной реставрации. Эти два взгляда на советскую бюрократию являются диаметрально противоположными, и могли бы вызвать жаркие дебаты в организациях, которые относятся к подобным вопросам серьезно. Если на практике Вайнштейн и Мандель продолжают счастливо сосуществовать под одним политическим зонтом, это происходит только потому, что за их видимыми разногласиями скрываются значительно более существенные общие интересы. Мандель и Вайнштейн согласны в том, что августовский «путч» и его провал не имели никакого отношения к вопросу о сохранен& |